Её душу пинали сапогами в лагерной тайге 1940-го, где вместо хлеба делились последними слезами, а вместо надежды — шрамами от надзирательских палок; муж предал ради чужой юбки, а смерть подруги-учительницы оставила в кармане только выцветшие письма и обещание мести судьбе