Этот щеголёнок, оравший на заправке «Ты у меня попляшешь, тётка!», через час в отделении чуть не обгадился, глядя, как его всесильный батя-олигарх, только что грозивший «всё решить», вдруг побелел, как полотно, и потерял дар речи, услышав моё звание — полковник