Я ехала в поезде с пожилой женщиной, которая всю дорогу подозрительно смотрела на меня и крепко прижимала сумку к груди: но когда поезд резко затормозил, сумка выскользнула из её рук и упала на пол 😲
И то, что высыпалось из неё, повергло меня в настоящий ужас 😨😱
Я ехала в этот город не от хорошей жизни. После развода пришлось продать квартиру и срочно лететь к сестре, чтобы хотя бы на время встать на ноги. Чемодан — один, денег — впритык, в голове — полный хаос. Я даже билет взяла самый дешевый, в плацкартный вагон, лишь бы уехать и не видеть знакомые улицы.
Когда зашла в купе, сразу увидела её.
Пожилая женщина лет семидесяти пяти. Платок завязан по-старинке, тёплый вязаный кардиган, тёмная юбка. И эта сетка в руках — старая, хозяйственная, как из девяностых. Она сидела у окна и держала сумку так крепко, будто кто-то собирался её отобрать.
Я поздоровалась. Она кивнула, но взгляд у неё был настороженный. Такой, будто я уже что-то плохое задумала.
Поезд тронулся. Я попыталась заняться телефоном, но чувствовала, как она исподлобья смотрит на меня. Стоило мне пошевелиться — её пальцы сильнее сжимали ручки сетки.
Через пару часов я не выдержала.
— Не переживайте, я ничего не трогаю, — сказала я, пытаясь улыбнуться.
Она резко подняла глаза.
— Не твое дело, смотри перед собой…
Слова прозвучали как обвинение.
Я обиделась. И замолчала.
Бабушка всю дорогу сидела в одной позе, не ела, не спала, даже на людей не обращала внимания. И это было максимально странно.
Вечером поезд резко дёрнулся на стрелке. Сетка выскользнула из её рук и упала на пол. Из неё вывалилось что-то тяжёлое, глухо стукнув о пол.
Я машинально наклонилась помочь собрать — и замерла от того, что было внутри сумки 😨😱
Из сумки рассыпались пачки денег, перевязанные банковской лентой. Несколько толстых стопок. Для человека, который едет в плацкарте с хозяйственной сеткой — это выглядело… неправдоподобно.
Я подняла на неё глаза. Она побледнела.
— Это не моё, — прошептала она. — Я просто должна их довезти.
В вагоне было шумно, но мне показалось, что стало очень тихо.
— Куда? — спросила я.
Она долго молчала, потом сказала:
— В больницу. Внуку. Если завтра не внесут оплату за операцию — его не возьмут.
Я смотрела на эти деньги и не понимала, почему она едет одна. Почему без сопровождения. Почему с такой суммой — в обычном поезде.
— А если кто-то узнает? — тихо спросила я.
Она посмотрела прямо в глаза.
— Поэтому я и держу сумку крепко.
И в тот момент я поняла, почему весь день она смотрела на меня с подозрением. Она боялась не меня — она боялась потерять единственный шанс спасти ребёнка.
Ночью я почти не спала. А утром, когда поезд прибыл, я вышла вместе с ней и проводила до самого выхода. И только когда она села в такси, я вдруг осознала: на моем месте мог быть очень плохой человек.
И от этой мысли мне стало по-настоящему страшно.