Юная роженица скончалась во время родов, оставив двух близнецов: врач сообщил родственникам только об одном ребенке, а второго, тяжело больного, забрал себе и вырастил как собственного сына
Спустя восемнадцать лет в его дверь постучали — и он застыл на пороге
Тишина в квартире имела свой особый звук. Для профессора Майкла, акушера с сорокалетним стажем, это был равномерный ход старых напольных часов. Они отсчитывали годы, прожитые в одиночестве, нарушаемом только шелестом газет и редким кашлем его сына Алекса из соседней комнаты.
Ту ночь он помнил до мельчайших деталей. Ноябрь, холод, за окнами роддома ливень и ветер. В родильном зале умирала девятнадцатилетняя девушка по имени Эмма. Она ушла, оставив после себя двух новорождённых мальчиков.
Они лежали рядом. Один — крепкий, розовый, громко кричащий. Второй — крошечный, синеватый, почти беззвучный. Диагноз был жестоким: у второго мальчика был тяжёлый врождённый порок сердца. Такие дети редко доживали даже до года.
Майкл вышел к родителям Эммы. Перед ним стоял её отец и мать, бледная, едва державшаяся на ногах. Врач понял, что не сможет сказать им всю правду.
Он сообщил, что родился один внук. Здоровый мальчик. А второй не выжил.
Это решение он принял за секунду, но оно изменило всю его жизнь. Он сам оформил документы. Использовал своё имя, связи, репутацию.
Здорового мальчика, Дэниела, забрали бабушка и дедушка. А второго, безымянного и обречённого, Майкл унёс из роддома на руках.
Он назвал его Алексом и начал долгую борьбу. Операции, бессонные ночи, страх каждого вдоха. Он не был ему родным по крови, но стал настоящим отцом. Алекс выжил.
Прошли годы. Алекс вырос, знал лишь, что его мать умерла при родах. О прошлом Майкл молчал.
В тот вечер они сидели дома, когда раздался звонок в дверь. Они никого не ждали. Майкл почувствовал неладное.
Он подошёл к двери. В глазок ничего не было видно — кто-то закрыл его пальцем. Сердце забилось слишком быстро. Он повернул ключ и открыл дверь.
И замер от увиденного Продолжение истории можно найти в первом комментарии
На пороге стоял молодой парень лет восемнадцати. Высокий, крепкий, с теми же чертами лица, что и у Алекса. Майклу хватило одного взгляда, чтобы всё понять.
— Это вы? — резко спросил незнакомец. — Вы тот самый врач?
Голос дрожал от злости.
— Да, — тихо ответил Майкл. — Проходи.
— Не смейте со мной так говорить, — парень сделал шаг вперёд. — Вы разрушили мою семью. Вы солгали моим дедушке и бабушке. Всю жизнь я думал, что был один. А вы просто отняли у меня брата.
Он говорил быстро, почти кричал.
— Вы понимаете, что вы сделали? — продолжал он. — Я рос без родителей. Без брата. А вы играли в Бога.
Майкл не перебивал. Он знал, что не имеет на это права.
— И я хочу знать правду, — выдохнул парень.
Майкл молча кивнул.
— Я скажу, — сказал он наконец. — Но сначала пройди со мной.
Майкл повёл его по коридору. В комнате, у кровати, лежал Алекс. Он спал, подключённый к аппаратуре, бледный, уставший.
Дэниел замер.
— Это… — он сглотнул. — Это он?
— Твой брат, — ответил Майкл.
Дэниел медленно подошёл ближе. Смотрел долго, внимательно, будто боялся моргнуть и потерять это ощущение.
— Он болен? — уже тише спросил он.
— С самого рождения, — сказал Майкл. — Сердце. Я не знал, выживет ли он вообще.
Дэниел обернулся. В его взгляде больше не было злости.
— И вы… вырастили его?
— Да, — просто ответил Майкл. — Я не смог оставить его умирать. Я просто хотел защитить твоих родных от еще одной боли, они и так потеряли дочь. Я думал, так будет лучше. Я ошибался.
В комнате повисла тишина. Потом Алекс пошевелился и открыл глаза.
— Пап… — хрипло прошептал он. — Кто это?
Дэниел резко вдохнул. Он подошёл к кровати и вдруг сел на край.
— Я… — он запнулся. — Я твой брат.
Алекс смотрел на него несколько секунд, потом слабо улыбнулся.
— Правда?
— Да, — голос Дэниела дрогнул. — И я больше никуда не уйду.
Он наклонился и осторожно обнял Алекса. Тот прижался к нему, неловко, но доверчиво.
Майкл отвернулся. По щеке медленно скатилась слеза, которую он не позволял себе восемнадцать лет.