Аля застыла в дверях спальни и молча смотрела, как Миша торопливо натягивает потёртые кроссовки. Он двигался суетливо, будто опаздывал не на встречу, а от разговора, который давно назрел.
— То есть на собеседование ты собираешься вот так — в спортивном? — спросила она без злости, скорее с искренним недоумением.
Миша не поднял взгляда, продолжая возиться со шнурками.
— А что? Для программистов это нормально.
— В кафе «Ласточка»? Там теперь, выходит, офисы IT-компаний? — Аля произнесла это спокойно, но в воздухе повисло напряжение.
Он замер на секунду — ровно настолько, чтобы стало понятно: она попала в точку.
— Откуда ты…
— Ты просто не вышел из аккаунта на планшете. Переписка со Светой оказалась очень… информативной.
Иногда достаточно одной мелочи — не закрытого аккаунта, забытых слов, случайной паузы — чтобы вся картинка сложилась целиком.
Ещё три месяца назад Аля пыталась удержать их быт на плаву. Вечерами она раскладывала на кухонном столе квитанции и счета. Коммуналка, платежи по кредиту, штрафы, просрочки — цифры словно давили на виски. Из соседней комнаты доносилось лишь равномерное пролистывание ленты: Миша лежал на диване и не отрывался от телефона.
— Миш, нам снова грозят отключить электричество, если сегодня не оплатим, — сказала она, показывая квитанцию с яркой отметкой.
— Угу, — лениво донеслось в ответ.
— Может, устроишься хотя бы временно? На склад, например. Серёга говорил, что там берут…
Миша сел резко, будто его задели за живое.
— Я программист. Я не пойду работать грузчиком. У меня диплом!
— Диплом не оплачивает счета, — тихо выдохнула Аля, но он услышал.
— Это всё временно. Рынок просел. Скоро найдётся нормальная работа, — бросил он с видом человека, который сам в это пытается поверить.
И именно тогда раздался звонок в дверь. На пороге стояли родители Миши. Мать — с выражением уверенности, как будто пришла расставить всё по местам. Отец — с тяжёлым, строгим лицом.
— Ну здравствуйте, детки, мы к вам! — свекровь прошла в квартиру так, словно это её дом. — Алечка, ты что такая бледная? Мишенька тебя не обижает?
— Мам, всё нормально, — буркнул Миша и снова уткнулся в экран.
Отец окинул взглядом комнату и сказал без предисловий:
— Какое «нормально»? Вы третий месяц не платите по кредиту. А мы поручителями шли.
- Кредит оформлялся ради пышной свадьбы.
- Ежемесячный платёж стал неподъёмным для одной зарплаты.
- Ответственность неожиданно легла на Алю.
Аля поднялась, стараясь не сорваться:
— Но ведь именно вы настаивали на таком празднике. Моя мама предлагала расписаться скромно…
— То есть мы виноваты? — свекровь театрально всплеснула руками. — Мы хотели красивую свадьбу! Чтобы люди не говорили, что мы бедствуем!
Отец достал калькулятор, щёлкнул пару раз и сухо спросил:
— Сколько ещё платить?
— Четыре года. По тридцать тысяч ежемесячно, — устало ответила Аля.
— А ты получаешь сколько?
— Пятьдесят.
— Значит, хватает, — уверенно заключила свекровь. — На еду двадцати тысяч достаточно.
— А коммунальные? Проезд? Лекарства, одежда? — Аля не сразу поверила, что это говорится всерьёз.
Свекровь повернулась к сыну:
— Мишенька, ты же скоро найдёшь работу, да?
— Конечно, мам. Я резюме разослал, — уверенно сказал он, будто ставил галочку в списке дел.
Иногда «скоро» становится словом, за которым прячутся месяцы бездействия и чужая усталость.
Аля ушла в спальню, не желая продолжать разговор. Но даже через неплотно прикрытую дверь до неё доносились слова свекрови — громкие, назидательные.
— Вот Галина рассказывала: её невестка мужа содержит — и ничего, счастлива! А эта всё недовольна… Мишенька, присмотрись к другим. Светка, кстати, до сих пор одна…
С тех пор прошёл ещё месяц, и лучше не стало. Миша перестал даже изображать активные поиски. Аля возвращалась домой и видела одну и ту же картину: он на диване, телефон в руке, вокруг — бытовые мелочи, которые сами собой не делаются.
— Миш, ты бы хоть посуду помыл, — сказала она однажды, снимая туфли у порога.
— Я программист, а не домохозяйка, — огрызнулся он, даже не обернувшись.
— Ты без работы уже почти год.
— Не год, а десять месяцев. И вообще, если тебе не нравится — давай разведёмся!
Аля посмотрела на него и спокойно уточнила:
— А кредит кто будет платить? Твои родители?
Миша замолчал. Этот вопрос звучал как точка: оба понимали ответ.
- Аля тянула платежи на одной зарплате.
- Миша защищался статусом и «перспективами».
- Родители мужа давили, но помогать не спешили.
В выходные приехала мама Али. Она обняла дочь и сразу заметила, как та изменилась: худее, тише, с потухшим взглядом.
— Доченька… ты совсем осунулась. Как вы живёте?
— Нормально, мам, — привычно ответила Аля.
— Миша работу нашёл?
— Ищет.
— Сколько можно «искать»? Ты же себя до изнеможения доводишь. Может, хватит тянуть всё одной?
Аля опустила глаза:
— У нас кредит. Свадебный. Его родители оформляли.
— Так пусть они и платят, — резко сказала мать.
— Он на меня переоформлен… Свекровь уверяла, что так банку выгоднее, проценты меньше.
Мама только покачала головой — не осуждая, а с болью.
— Эх, Аля… А Миша хоть по дому помогает?
И в этот момент в комнату вошёл Миша, как ни в чём не бывало:
— Здравствуйте, Елена Петровна. Аль, что у нас на ужин?
— Котлеты в холодильнике. Разогрей, — устало ответила Аля.
— А сама не можешь? Я устал, — протянул он.
Тёща не выдержала:
— От чего устал, Миша? От дивана?
Когда напряжение копится месяцами, один короткий диалог способен вскрыть всю правду: кто в семье несёт ответственность, а кто лишь пользуется чужой силой. Аля всё яснее понимала, что дело не только в деньгах и кредите — дело в уважении, поддержке и честности, без которых совместная жизнь превращается в бесконечный долг.