Конец тысячелетия приближался неумолимо, словно тихая метель за окном. Последний год уходящей эпохи, 1998-й, готовился кануть в Лету, оставив в душах лёгкий, ничем не объяснимый трепет. Группа молодых людей, связанных годами совместной работы и искренней, проверенной привязанностью, чувствовала это особенно остро. Им захотелось не просто отметить наступление нового времени, но и проводить старое как-то по-особенному, не в душных городских стенах, а на свежем, морозном воздухе, под бескрайним звёздным полотном. После недолгих, но оживлённых обсуждений родилась идея, одновременно простая и захватывающая: встретить Новый год в зимнем лесу.
Тридцать первого декабря, когда сумерки уже плотно окутали землю, два автомобиля плавно тронулись в путь, оставляя за собой мерцающие огни родного города. Багажник бережно хранил нехитрый праздничный набор: несколько бутылок игристого вина, коробки с конфетами, мешок душистых мандаринов, пахнущих солнцем и детством. Предусмотрительные хозяйки, зная, что вернутся поздно и усталыми, накрыли традиционный праздничный стол заранее, оставив дома под тёплым колпаком салаты и закуски. Дорога вилась лентой, убегая вглубь спящих полей. Снег, выпавший накануне, лежал пушистым, глубоким покрывалом, оттого решили не искушать судьбу и не углубляться в самую чащу. Место для торжества нашли уютное и безопасное — всего в километре от шумной трассы, на широкой лесной дороге, где снег был укатан проезжавшей ранее техникой.
Машины остановились, и тишина, живая, почти осязаемая, немедленно обняла прибывших. Она была не гнетущей, а торжественной, наполненной скрипом веток под тяжестью снежных шапок и далёким уханьем невидимой совы. Среди молодых ёлок выбрали одну — стройную, пушистую, чуть ниже человеческого роста, чтобы украшать было удобно. Ночь была светла от полной луны, серебрившей каждый сугроб и каждую снежинку, но, для пущего праздничного великолепия, фары автомобилей решено было оставить включёнными. Они создавали волшебный жёлтый круг, внутри которого всё казалось особенно чётким и немного театральным.
И вот, когда предвкушение праздника достигло апогея, случилась первая неожиданность, которая могла бы омрачить настроение, но стала лишь поводом для смеха. Пакет, в котором бережно хранились мишура, стеклянные шары и блестящий дождь, забыли дома, оставив на самом видном месте в прихожей.
— Что же теперь делать? — развела руками темноволосая Виола, чьи глаза всегда искрились озорством.
— Сначала следует должным образом проводить год уходящий, — с напускной серьёзностью заявил Артём, самый спокойный из компании. — Настроение поднимется, кровь разгонится, и решение непременно отыщется само.
Бокалы наполнились золотистой пеной. После второго, а затем и третьего тоста за всё хорошее, что было, и за всё лучшее, что будет, идея действительно родилась. Её высказал Святослав, обладатель тихого, но внимательного взгляда.
— А что, если украсить нашу лесную гостью тем, что найдётся с собой? Всё равно у нас эксклюзив!
— Это каким же образом? — удивилась Алиса, поправляя тёплый шерстяной шарф.
— Ну, например, — подхватила мысль Виола, — у нас полно всяких мелочей! Заколки, бантики, брошки. А вот мужчинам придётся проявить изобретательность.
— Объявляется конкурс на самое необычное и красивое украшение для новогодней ёлки! — весело провозгласила Виола, и её голос прозвенел в морозном воздухе, будто колокольчик.
И началось волшебное преображение скромной лесной жительницы. Сначала на ветвях появились изящные заколки-невидимки, пара брошей в виде птичек и цветов, ярко-синий шёлковый бант, который Виола сняла с ворота своего свитера. После очередного глотка шампанского, Алиса, всегда отличавшаяся лёгким азартом, решила, что должна непременно победить. С лёгким, почти невесомым движением она сняла с шеи тонкую серебряную цепочку с кулоном-снежинкой и, аккуратно распутав её, повесила на самую видную ветку.
Но её триумф был недолог. Остальные девушки, вдохновившись, последовали примеру. Скоро на ёлке засияли несколько цепочек разной толщины, браслеты, сплетённые в причудливые гирлянды. Затем пришёл черёд серёжек — изящных, длинных, с цветными камушками. Из них получились роскошные миниатюрные бусы, немедленно нашедшие своё место среди колючих лап.
— Успех необходимо закрепить! — воскликнул Святослав и снова принялся наполнять бокалы.
— Украшения у нас на исходе, — с деланным укором констатировала Виола, окидывая взглядом мужскую половину компании, — а вы что же? Только и можете, что разливать?
Водители, Артём и Святослав, которые почти не притрагивались к шампанскому, переглянулись и почти синхронно расстегнули ремешки своих наручных часов. Металлические циферблаты мягко блеснули в свете фар. Артём машинально взглянул на теперь уже пустое запястье и вдруг улыбнулся.
— Через пять минут наступит Новый год!
Бокалы вновь наполнились до краёв. Все столпились вокруг импровизированной красавицы, сверкающей теперь не только инеем, но и серебром, и золотом бижутерии. Стрелки невидимых часов неумолимо сближались… И вот хор молодых голосов, дружный и радостный, начал отсчёт последних мгновений уходящей эпохи.
— Пять, четыре, три, два, один… С Новым годом!
Лесной воздух вздрогнул от радостных возгласов, звонкого стука бокалов и общего смеха. После того как были проглочены первые ломтики мандарина, Виола снова вернулась к теме конкурса.
— И всё-таки, дорогие мужчины, ваш вклад в украшение нашей феи леса пока что скромен. Неужели фантазия иссякла?
Её спутник, Сергей, человек с мягкой улыбкой и твёрдым характером, воспринял это как вызов. Помедлив долю секунды, он достал из внутреннего кармана пиджака кожаный портмоне и извлёк оттуда новенькую, хрустящую купюру. Ловкими движениями его пальцев банкнота превратилась в аккуратный бумажный самолётик. С лёгким поклоном он водрузил своё творение на самую макушку ёлки.
Этот жест вызвал лёгкое оживление. Прецедент был создан. И вот уже другие мужчины, слегка щеголяя друг перед другом и стараясь поймать восхищённые взгляды девушек, доставали свои бумажники. На ветвях начали появляться не только родные денежные знаки, но и иностранные, зелёного и пурпурного оттенков. Купюры сворачивались в шары, складывались в замысловатые фигурки — шишки, кораблики, птиц. Ёлка преображалась, становясь не просто украшенной, а сказочно богатой, сияя под луной и фарами странным, дразнящим блеском бумаги и металла.
Но вскоре и это занятие приелось. Веселье требовало новой пищи.
— А что, если сыграть в прятки? — предложил кто-то из задних рядов.
— Отличная мысль! — поддержали его, — Снег глубокий, скрыть следы — проще простого!
И компания, веселая и шумная, стала расходиться по опушке. Не то чтобы целенаправленно скрываться, а скорее растворяться в лунных бликах и тёмных провалах между стволами. Фары в этот момент выключили — в таинственном лунном свете игра обещала быть куда увлекательнее.
— Раз, два, три… Я иду искать! — звонко объявила Виола, и её голос разнёсся далеко в морозной тишине.
Именно тогда случилась вторая неожиданность, на сей раз заставившая сердца учащённо забиться. Резкий, пронзительный крик, а за ним ещё один, слились в один испуганный вопль, разорвавший ночную магию. Алиса и её подруга Юлия, державшиеся вместе, каким-то невероятным образом провалились в невидимую под снегом яму — старый окоп или рытвину — и оказались по грудь в холодной, сырой белизне. Их первый крик был криком испуга, но, осознав, что невредимы, они, поддавшись всеобщему духу бесшабашности, вместо зова о помощи затянули громкую, веселую песню.
Спутники бросились на поиски, ориентируясь на звук. Обнаружив подруг в их снежном плену, все сначала облегчённо расхохотались. Девушки, красные от смеха и холода, поддразнивали друг друга.
— Вылезайте же, хватит безобразий! Замёрзнете насмерть! — скомандовал Артём, стараясь говорить строго, но улыбка выдавала его.
Попытки выбраться самостоятельно ни к чему не привели — края ямы были скользкими, а снег вокруг не давал надёжной опоры.
— Давайте, как в той сказке, — блеснула мыслью Виола, — помните? «Дедка за репку, бабка за дедку…» Цепочкой!
Так и поступили. Образовали живую цепь, вцепившись друг в друга, и после нескольких неудачных попыток вытянули обеих на твёрдую землю. Когда они оказались на поверхности, новый взрыв смеха потряс воздух: в борьбе с сугробом и друзьями все пуговицы на их пальто остались в снегу, и полы одежды живописно развевались на ветру.
Шуткам и воспоминаниям о деталях «спасательной операции» не было конца. Но постепенно веселье стало стихать, уступая место усталости и проникающему холоду.
— Слушайте, а не пора ли нам домой? — внезапно спросила все та же Виола, глядя на подруг, кутающихся в распахнутые пальто. — Простудимся ведь все.
— Который сейчас час?
Артём машинально взглянул на запястье и развёл руками с широкой, немного смущённой улыбкой.
— Часы… они, кажется, на ёлке висят.
— Вот именно! — подхватила Виола. — Надо ещё украшения собрать, не оставлять же всё здесь. Давайте потихоньку двигаться к машинам.
Компания, послушная внезапно нахлынувшей усталости, дружно направилась к тому месту, где оставили автомобили и свою сияющую лесную принцессу.
И тут мир вокруг будто качнулся, совершил немыслимый кульбит. Третий и главный сюрприз ждал их, холодный и необъяснимый.
Как ни вглядывались они в серебристую мглу, как ни бродили вокруг машин, освещая путь фарами — ёлки не было. Ни следа. Ни обломанной ветки, ни блестящей заколки на снегу. Она исчезла бесследно, словно её и не было. Снег вокруг был чист, нетронут, лишь их собственные следы петляли причудливым хороводом.
— Не может быть… — шептала Юлия, и это «не может быть» повторялось, как заклинание, ещё раз сто.
— Фантастика, — вторили мужчины, обшаривая взглядами каждую тень. — Совершенно необъяснимо.
И тогда Виола, помолчав дольше всех, тихо, но очень чётко произнесла:
— Не знаю, что вы подумаете… но мне кажется, это сделал… Хозяин этих мест. Лесной Хранитель. Бабушка всегда говорила: он не любит шума в своей вотчине после полуночи. И может забрать подарки, которые ему приглянутся.
— Ты веришь в эти старые сказки? — мягко спросил Сергей, положив руку ей на плечо.
— Не в сказки… а в тайну. В тайну этого леса, — ответила она, глядя в глубь чащи, где царили мрак и тишина.
— Поехаем домой, — предложил Артём практично. — Сейчас мы уже ничего не найдём. Утром, с свежей головой, можно будет вернуться.
Все молча согласились. В машинах царило задумчивое, почти благоговейное молчание. Никому даже в голову не пришла мысль о том, что ёлку мог припрятать кто-то из своих. Об этом не говорили ни тогда, в ошеломлённой тишине леса, ни позднее, в уютном тепле салона, на обратном пути в город.
Домашний стол, заботливо накрытый, так и остался нетронутым. Вернулись глубокой ночью, под утро, уставшие, продрогшие, но странно спокойные. Разъехались по своим домам без лишних слов.
На следующий день, уже днём, они созвонились. Мужчины, Артём и Святослав, снова съездили на то самое место. Солнце освещало чистую, сияющую поляну. Ни намёка на вчерашнее волшебство. Ни блеска, ни следа. Их лесная красавица с драгоценным убором растворилась в зимней сказке бесследно.
Прошли годы. Не один десяток лет. Участники той странной новогодней ночи остались близки. Жизнь разбросала их по разным городам, подарила разные профессии, семьи, заботы. Но та невидимая нить, что связала их тогда в морозном лесу, не порвалась, а лишь окрепла. Они помогали друг другу в трудные моменты, радовались успехам, собирались, когда была возможность. И никогда — ни разу — ни в шутку, ни в серьёз, никто не упрекнул другого в той давней потере. Никто не намекнул на возможную чью-то хитрость или нечестность. Исчезнувшие украшения, целое по тем временам состояние, так и остались темой для удивлённых, но светлых воспоминаний.
А история с пропавшей ёлкой стала их личной, заветной легендой. Тайной, которую они не стремились разгадать. Потому что в ту ночь они потеряли немного золота и серебра, но обрели нечто неизмеримо большее. Они прикоснулись к чуду — не страшному, а тихому, лесному, загадочному. И это чудо навсегда оставило в их душах след — лёгкий, как узор инея на стекле, и прочный, как вековые корни деревьев. Они поняли, что самая прочная ценность в мире — не то, что можно повесить на ветку, а то, что рождается между людьми в звёздную ночь: доверие, безмолвный договор о чести и дружба, которую не способен украсть даже самый могущественный Лесной Хранитель. И каждый год, когда бьют куранты, они, где бы ни были, мысленно возвращаются в тот лес, к той поляне, и тихо улыбаются, желая счастья не только друг другу, но и тому, невидимому, кто когда-то принял их праздничный дар, оставив им в обмен историю на всю жизнь.