Александр Стерлинг стоял у кухонного окна, и садовые ножницы дрожали в его руках. Его невеста, Изабелла, находилась в центре просторной кухни с бледным мраморным полом, её лицо было искажено яростью.
— Глупая девчонка, — прошипела она, толкнув шестилетнюю Мию к столешнице с такой силой, что та расплакалась. — Сколько раз тебе повторять? Стол накрывают до завтрака, а не после!
Мия сжала рукой ушибленную руку, которой ударилась о край. Её большие голубые глаза блестели от слёз, которые она изо всех сил пыталась сдержать. Позади неё двухлетний Ноа сидел на полу рядом со своими кубиками и в полном недоумении наблюдал за происходящим.
— Не стой столбом, — крикнула Изабелла. — Подними это. Вы двое совершенно одинаковые — ленивые и избалованные. Ваш отец пашет как проклятый, чтобы оплатить этот дом, а вы не можете выполнить даже простейшее задание.
Снаружи, пригнувшись за клумбами, Александр заставил себя глубоко вдохнуть. Уже две недели он жил в собственном доме, притворяясь садовником. Две долгие недели он изображал чужого человека в доме, который сам построил ради своих детей.
Всё началось с того, что он сообщил Изабелле о якобы месячной деловой поездке. Историю поддерживал нанятый актёр, который отвечал на звонки и выдавал себя за него.
— Если ты ещё раз ослушаешься, — резко сказала Изабелла, — пойдёшь спать без ужина. Понятно?
Мия молча кивнула, опустив глаза.
— Хорошо. Может, голод научит тебя манерам.
Изабелла вышла из кухни и едва не столкнулась с Александром, который подстригал живую изгородь прямо у стеклянной двери.
— Смотри, куда прёшь! — заорала она. — Ты что, не видишь, что я иду?
— Простите, мадам, — тихо ответил Александр, опуская голову.
Она окинула его презрительным взглядом — от поношенных ботинок до выцветшей джинсовой рубашки.
— Такие, как ты, всегда думают, что им всё позволено. Посмотри на эти кусты — они подстрижены криво.
Двумя неделями ранее Александр сидел в кабинете своего друга и адвоката Маркуса Коула.
— Ты сошёл с ума, Алекс, — сказал Маркус. — Ты хочешь работать под прикрытием садовником в собственном доме? Это не кино.
— Это единственный способ узнать правду, — ответил Александр. — Раньше Мия каждый вечер бежала ко мне. Теперь она прячется за диваном. Ноа почти не говорит, когда Изабелла рядом. А на прошлой неделе Мия сказала странную вещь: «Когда папы нет дома, правила меняются». Я видел страх в её глазах, Марк. Настоящий страх.
Подготовка заняла три дня. Он нанял актёра, купил накладную бороду, кепку и старую одежду. Когда он посмотрел в зеркало, то едва узнал человека, смотрящего на него в ответ.
На следующий день «садовник» прибыл. Елена, домработница, которую они наняли три недели назад, открыла заднюю дверь.
— Вы, должно быть, новый садовник, — доброжелательно сказала она.
В последующие дни Александр внимательно наблюдал за поведением Елены. Она была вежливой, уверенной в себе, и её доброта казалась искренней. Около полудня она обычно приносила ему стакан воды и бутерброд.
— Дети хорошие, ласковые, но очень тихие, — осторожно сказал Александр, когда они отдыхали под дубом.
Елена замялась.
— Возможно, мне просто кажется… забудьте, что я сказала.
Но Александр увидел тревогу в её глазах.
Поздним днём Изабелла встретила детей на кухне.
— Как прошёл день? — спросила она приторно-сладким голосом.
— Хорошо, — тихо ответила Мия.
— Хорошо что?
— Хорошо, мэм.
— Попробуй ещё раз.
Губы Мии задрожали:
— Хорошо, миссис Стерлинг.
Через час по дому разнёсся плач Ноа. Изабелла выбросила его любимого плюшевого слоника в мусорное ведро.
— Он грязный. Ты уже не младенец.
Елена вмешалась:
— Миссис Стерлинг, я могу постирать игрушку.
— Я спрашивала твоего мнения? — резко ответила Изабелла. — Ты домработница, а не мать.
Когда Изабелла отвернулась, Елена присела рядом с Ноа и нежно вытерла его слёзы. Александр почувствовал смесь ярости и благодарности. Кто-то пытался защитить его детей.
Жестокость Изабеллы стала привычной: наказания за мелочи, лишение еды, эмоциональная холодность. Елена молча старалась смягчить ситуацию — прятала еду для Ноа, утешала Мию.
Александр купил маленький цифровой диктофон и спрятал его в кармане. Ему нужны были доказательства.
В субботу утром Изабелла устроила бранч для своих подруг. Она выставляла детей напоказ, как трофеи.
— Дисциплина творит чудеса, — хвасталась она. — Раньше они были неуправляемыми, а теперь посмотрите.
Внезапно Мия потянулась за стаканом воды. Рука соскользнула, и стакан разбился об пол.
— Посмотри, что ты наделала! — голос Изабеллы был пропитан ядом.
— Прости, — прошептала Мия.
— «Прости» недостаточно.
Изабелла замахнулась. Александр сделал шаг вперёд, но прежде чем он успел что-либо сделать, в комнату вбежала Елена.
— Стоп! — закричала она, закрывая Мию собой.
Пощёчина пришлась по Елене. Звук был громким и эхом разнёсся по комнате.
— Как ты смеешь?! — взвизгнула Изабелла. — Ты уволена!
— Делайте что хотите, — сказала Елена дрожащим, но твёрдым голосом. — Но вы не тронете её.
Сердце Александра бешено колотилось. Настало время.
Он уронил ножницы и шагнул вперёд.
— Хватит.
Изабелла обернулась с отвращением:
— А ты что тут делаешь? Немедленно возвращайся к работе!
Александр выпрямился. Его голос был ледяным.
— Я сказал: хватит.
Он сорвал с лица накладную бороду.
Комната словно перестала дышать.
— Александр Стерлинг! — ахнула одна из гостей.
Изабелла отшатнулась:
— Нет… это невозможно. Ты должен быть в Нью-Йорке.
— Я должен был быть многим, — тихо сказал Александр. — Мужем. Отцом. Идиотом, который не видел монстра в собственном доме. Я был здесь всё это время, Изабелла. Я видел, я слышал, и я записывал.
Он достал диктофон.
— Каждое оскорбление, каждую угрозу, каждый раз, когда ты заставляла моих детей плакать.
Он нажал «пуск». Комнату заполнил голос Изабеллы:
— Страх работает лучше любви. Любовь делает детей избалованными.
Изабелла бросилась к нему:
— Выключи это!
Александр отступил назад.
— Ещё один шаг — и об этом услышит каждый адвокат в Калифорнии. Мой адвокат уже готовит документы на развод. Собирай вещи и уходи сегодня же. Ты больше никогда не увидишь этих детей.
Изабелла вылетела из дома. В комнате повисла тишина.
— Папа, она ушла? — тихо спросила Мия.
— Да, моя девочка, — нежно сказал Александр, обнимая её. — Она ушла.
Он посмотрел на Елену и увидел в ней всё: силу, сострадание, любовь.
— Вы спасли их, — сказал он тихо.
Елена покачала головой:
— Я просто сделала то, что должен сделать любой человек.
— Нет, — ответил он. — Вы сделали то, что я не смог.
Александр посмотрел на своих детей. Мия уснула у него на груди, а Ноа мирно спал на коленях у Елены. Впервые за много недель в доме было тихо.
Это была не та холодная, пугающая тишина, которую создавала Изабелла, а покой, рождённый безопасностью.
Впервые за долгое время этот дом перестал быть тюрьмой.
Он снова стал домом.