Санитарка каждую ночь слышала крики из палаты № 7, когда к пожилой пациентке приходил незнакомый мужчина: однажды, не выдержав, она спряталась под кроватью, чтобы узнать, что там творится
То, что она увидела, повергло её в настоящий ужас
Санитарка уже несколько дней подряд слышала странные звуки из палаты номер 7. Это были крики. Не громкие — наоборот, глухие, сдавленные, будто человек боялся, что его услышат. Каждый раз звук появлялся примерно в одно и то же время — ближе к ночи, когда коридоры пустели и свет становился тусклее.
Она останавливалась с ведром посреди коридора и прислушивалась. В больнице и без того было не по себе, но этот плач будто цеплялся за нервы. Он не был похож на обычный стон боли.
Санитарка работала здесь давно. Работа тяжёлая, платили мало, но она терпела. Привыкла к запахам, к ночным сменам, к чужой боли. Но седьмая палата начала тревожить её всё сильнее.
Там лежала пожилая пациентка — тихая, аккуратная, всегда благодарила за помощь. Сломанное бедро, постельный режим. Она почти не жаловалась, только всё чаще смотрела в пол и вздрагивала от резких звуков.
А потом появился странный посетитель.
Мужчина приходил вечером. Всегда один. Хорошо одетый, уверенный, говорил спокойно и вежливо. Представлялся родственником.
После его визитов пожилая пациентка менялась: глаза становились красными, губы начинали дрожать, руки холодели. Однажды санитарка даже заметила на её запястье синяк.
Она попыталась разузнать, но пациентка тут же отвела взгляд и прошептала, что всё в порядке.
Коллеги советовали не лезть.
— Не твоё дело. Родственник — значит, имеет право, — сказали ей.
Но плач возвращался снова и снова.
В один из вечеров санитарка услышала шаги у палаты. Потом — приглушённые голоса. Он говорил резко. Пожилая пациентка что-то бормотала, словно оправдывалась. Раздался глухой звук. И короткий вскрик.
Этой ночью санитарка не смога спать.
И придумала план, как узнать правду. Если никто не хочет видеть — она увидит.
В следующий раз она зашла в палату заранее. Свет был приглушён, пациентка спала. Санитарка опустилась на пол и с трудом пролезла под койку. Пыль, холодный линолеум, ржавые пружины над головой. Ей было очень страшно.
Шаги в коридоре. Дверь скрипнула. Он вошёл.
Санитарка видела только его обувь и край кровати. Сначала — тишина. Потом его голос. Он что-то говорил пожилой пациентке, медленно, настойчиво. Та заплакала.
А дальше произошло то, от чего у санитарки перехватило дыхание. Продолжение в первом комментарии
Сначала он говорил спокойно. Очень спокойно. Объяснял пожилой пациентке, что дом всё равно «пропадёт», что ей одной он не нужен, что она должна подписать бумаги. Говорил, что если она не сделает этого по-хорошему, он «поможет».
Пожилая пациентка плакала. Просила оставить её в покое. Говорила, что ничего подписывать не будет.
Тогда его голос изменился.
Он наклонился к кровати и начал угрожать. Сказал, что у неё есть лекарства, которые она обязана принимать. Что он знает, как сделать так, чтобы врачи ничего не заметили. Что если она будет упрямиться, ей станет хуже. Намного хуже.
Санитарка затаила дыхание.
Она увидела, как он достал шприц. Не больничный. Другой. Тёмный, без маркировки. Он начал делать укол, несмотря на сопротивление. Пожилая пациентка вскрикнула, её рука бессильно упала на простыню.
Санитарку охватил ужас.
Она выскочила из-под кровати, закричала, рванула дверь. Поднялся шум, прибежали медсёстры, дежурный врач. Мужчину задержали на месте. Шприц изъяли. Документы нашли у него в сумке — готовые, с местом для подписи.
Позже выяснилось, что уколы были не лекарством. Именно из-за них состояние пожилой пациентки резко ухудшалось.