Сквозь мутное окно старого дома пробивался слабый свет ноябрьского утра. Ветер гнал по двору сухие листья, а внутри, в просторной кухне, стоял запах свежесваренного кофе и напряжённая тишина. За столом сидели трое: Ирина, женщина лет сорока с усталыми глазами, её старший сын Максим, высокий парень с суровым взглядом, и младшая дочь Соня, нервно теребящая край своей кофты. Сегодня был день, которого они все боялись — день, когда прошлое должно было выйти наружу.
Ирина поставила чашку на стол с таким стуком, что кофе едва не выплеснулся. Она посмотрела на детей, глубоко вздохнула и сказала: «Нам нужно поговорить о папе». Максим тут же напрягся, его пальцы сжались в кулаки, а Соня опустила голову, пряча слёзы. Прошло пять лет с тех пор, как их отец, Алексей, ушёл из семьи, оставив за собой лишь горькие воспоминания и вопросы без ответов. Но вчера Ирина получила письмо — первое за всё это время. И теперь ей предстояло решить, рассказать ли детям правду.
Ирина не спала всю ночь, перечитывая письмо. Оно было коротким, написанным дрожащей рукой: Алексей просил прощения и встречи. Он писал, что болен, что времени у него мало, и что он хочет увидеть детей напоследок. Ирина не знала, как реагировать. Она любила его когда-то, но предательство — его уход к другой женщине — оставило в её сердце глубокую рану. А дети? Максим ненавидел отца, а Соня, наоборот, скучала, хоть и не признавалась в этом вслух.
— Что он хочет? — резко спросил Максим, прерывая молчание. Его голос был холодным, почти враждебным.
Ирина медленно достала письмо из кармана и положила его на стол.
— Он хочет вас увидеть, — сказала она тихо. — Говорит, что у него рак. И что он сожалеет.
Соня подняла глаза, её губы задрожали.
— Он умирает? — прошептала она.
Максим фыркнул, откинувшись на стуле.
— Пусть умирает. Мне плевать. Он бросил нас, мам. Забыл, как мы его ждали? Как Соня плакала ночами?
Ирина посмотрела на сына с болью.
— Я знаю, Максим. Но это не только моё решение. Вы оба имеете право выбора.
Соня протянула руку к письму, но остановилась, посмотрев на брата.
— А если он правда хочет извиниться? — спросила она. — Может, нам стоит его выслушать?
Максим встал, стул с грохотом отодвинулся.
— Делай что хочешь, Соня. Я в этом участвовать не буду.
Он вышел, хлопнув дверью, оставив мать и сестру в тяжёлом молчании.
Следующие дни в доме были как перед грозой. Максим избегал разговоров, уходя на работу или пропадая с друзьями. Соня, наоборот, стала задумчивой, часто сидела в своей комнате, перечитывая письмо. Ирина же пыталась держать семью вместе, но чувствовала, как трещина между ними растёт. Она понимала Максима — его гнев был её гневом пять лет назад. Но Соня… Соня ещё верила в добро, и это разрывало Ирине сердце.
Однажды вечером Соня подошла к матери, держа в руках телефон.
— Я позвонила ему, — сказала она тихо. — Он хочет встретиться в субботу. В парке, где мы раньше гуляли. Я хочу пойти, мама. Но я боюсь одна.
Ирина замерла. Она не ожидала, что дочь решится на это так быстро.
— А Максим? — спросила она.
Соня покачала головой.
— Он не пойдёт. Я пыталась с ним говорить, но он только кричит.
Ирина вздохнула. Ей самой не хотелось видеть Алексея, но ради Сони она решилась.
— Хорошо, — сказала она. — Я пойду с тобой.
Суббота выдалась холодной, но солнечной. Парк был почти пуст, только редкие прохожие гуляли вдоль аллей. Ирина и Соня стояли у старой скамейки, той самой, где когда-то всей семьёй ели мороженое. Соня нервно теребила шарф, а Ирина пыталась скрыть дрожь в руках.
Вскоре они увидели его. Алексей шёл медленно, опираясь на трость. Он постарел, волосы поседели, лицо осунулось. Увидев их, он остановился, словно не веря своим глазам.
— Сонечка, — сказал он хрипло, и в его голосе было столько боли, что у Ирины сжалось сердце.
Соня шагнула вперёд, но остановилась, не зная, что делать. Алексей протянул руку, но тут же опустил её.
— Спасибо, что пришла, — сказал он. — И ты, Ира… Я не заслужил этого.
— Почему ты ушёл? — выпалила Соня, её голос сорвался. — Ты даже не попрощался!
Алексей опустил голову.
— Я был глупцом, — сказал он. — Думал, что найду счастье где-то ещё. Но я потерял всё, что было важно. Я не жду, что вы меня простите. Просто хотел сказать, что люблю вас. Всех вас. И Максима тоже.
Ирина молчала, борясь с комом в горле. Она видела, что он искренен, но старые раны всё ещё болели.
— Ты разбил нам жизнь, Лёша, — сказала она наконец. — И теперь хочешь, чтобы всё было как раньше?
— Нет, — покачал он головой. — Я хочу, чтобы вы жили лучше. Без моей тени. Я оставлю вам всё, что у меня есть. Это не много, но… это всё, что я могу.
Соня заплакала, подбежала к отцу и обняла его. Ирина отвернулась, вытирая слёзы. Она не знала, сможет ли простить, но в этот момент поняла: ради детей она должна попробовать.
Дома Соня рассказала Максиму о встрече. Он слушал молча, глядя в пол. Когда она закончила, он встал и ушёл в свою комнату. Ирина думала, что он снова замкнётся, но через час он спустился с рюкзаком.
— Я поеду к нему, — сказал он тихо. — Один.
Ирина и Соня переглянулись, но ничего не сказали. Максим ушёл, и они ждали его весь вечер.
Он вернулся поздно, глаза красные, но взгляд спокойный. Сев за стол, он начал говорить:
— Я кричал на него. Сказал всё, что хотел. А он просто слушал. Потом обнял меня и сказал, что гордится мной. Я не простил его, мам. Но я больше не злюсь.
Ирина подошла к сыну, обняла его.
— Это уже много, Максим, — сказала она. — Это начало.
Алексей умер через два месяца, тихо, в больнице. Перед смертью он успел ещё раз встретиться с детьми и Ириной. Он оставил им небольшое наследство — деньги, которые копил последние годы, и письмо, где просил их беречь друг друга.
Новый год семья встречала вместе. Впервые за долгое время в доме было тепло не только от камина, но и от их разговоров. Максим помогал Ирине готовить, Соня украшала ёлку. Они вспоминали хорошее — не только прошлое с Алексеем, но и то, как они сами стали сильнее.
— Знаешь, мам, — сказала Соня, глядя на огонь, — я рада, что мы его увидели. Это было больно, но теперь я не чувствую пустоты.
Ирина улыбнулась, сжав руку дочери.
— А я рада, что у меня есть вы, — сказала она. — Вы — моя любовь, моя семья. И этого достаточно.
Максим, обычно молчаливый, добавил:
— Мы справимся. Вместе.