Смола на воротах еще не высохла, а всё село уже навесило на меня хомут позора и готово тащить по грязи за ложь, в которую поверил даже мой собственный муж
Декабрь 1943 года. Заподозрив неладное, старик решил проверить их простым способом: попросил махорки. Те попались на этом, как мыши в капкан
Как я, примерная отличница и гордость школы, за свой счёт приручила, выдрессировала и превратила дворового хулигана в ручного домашнего мужчину, а он, гад такой, в отместку отстроил мне целый особняк и теперь каждый вечер сует мне в руку не только домашку, но и то самое теплое яйцо, которое я от него когда-то приняла за подачку
Она украла чужого мужа прямо из-под носа у вдовы, пока та еще не остыла в гробу, и заставила всю деревню подавиться ядом собственных сплетен
Меня называли «помидором», пока я не доказал этим скотовозам из Бетпак-Далы, что красные петлицы — это цвет пролитой крови, а не позор. Я прыгнул в пустоту с одним желанием — плюнуть на хрупкий гипс истории и заставить дрожать тех, кто считал себя хозяевами жизни
Она выбрала калеку-конюха вместо титула и состояния, плюнув в лицо всему высшему свету и его прогнившим правилам приличия
— Пап, там дедуля старенький сидит, плачет, он пить хочет. Мы можем купить ему водицы, а ещё блинчик? ! – упрашивал сын отца
«Красивое платье», — бросила моя мать с той самой язвительной улыбкой, которую она всегда припасала для моих ошибок. — «И ты даже не подумала поменять бейдж? Всё ещё носишь свою старую фамилию?» Они рассмеялись, довольные своей маленькой сценой.
