Сразу после похорон дочери муж настойчиво уговаривал меня выбросить её вещи, а когда я начала убирать в её комнате, то нашла странную записку: «Мам, если ты читаешь это, значит, меня больше нет в живых, просто посмотри под кровать»
Когда я заглянула под кровать, я пришла в ужас от увиденного.
Сразу после похорон нашей дочери муж сказал, что нужно убрать её комнату и избавиться от всех вещей. Ей было всего 15 лет. Наша единственная дочь.
После похорон я почти ничего не помнила. Помню только белый гроб и ощущение, что внутри всё умерло. Люди что-то говорили, обнимали меня, выражали соболезнования, но я их не слышала. Я просто стояла и смотрела в одну точку.
Дома муж повторял одно и то же:
— Эти вещи надо выбросить. Они только мучают. Нам нужно жить дальше.
Я не понимала, как он может так говорить. Это были не просто вещи. Это была она. Её одежда, её запах, её комната. Мне казалось, если я всё это выброшу, я предам собственного ребёнка.
Я долго сопротивлялась. В её комнату я не заходила почти месяц. Просто проходила мимо закрытой двери и не могла заставить себя открыть её.
Но однажды всё же решилась.
Когда я открыла дверь, мне показалось, что время там остановилось. Всё было так, как она оставила. На кровати — покрывало, на столе — тетради, в воздухе — слабый запах её духов.
Я начала убирать медленно. Брала каждую вещь в руки и плакала. Её платье. Её резинки для волос. Книга, которую она перечитывала несколько раз. Я прижимала всё это к груди и не могла отпустить.
И вдруг из одного учебника выпал маленький сложенный листок бумаги.
Я сразу узнала её почерк. Руки задрожали.
На записке было написано: «Мама, если ты это читаешь, посмотри под кровать. Тогда ты всё поймёшь».
У меня перехватило дыхание. Я перечитала эти слова несколько раз. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Что она могла там оставить? И почему я должна была что-то понять?
Я долго не решалась. Просто стояла посреди комнаты, сжимая записку в руке.
Потом опустилась на колени и заглянула под кровать… Продолжение в первом комментарии
Там стояла старая коробка из-под обуви. Я точно знала — раньше её там не было. Сердце забилось сильнее. Я вытащила коробку и поставила перед собой.
Внутри лежали чужие вещи. Не её. Мужские. Ремень, часы с треснутым стеклом и флешка. Всё аккуратно сложено, будто она специально спрятала это, чтобы я нашла.
Я взяла флешку и долго сидела, не решаясь включить ноутбук. Когда видео открылось, у меня задрожали руки.
На экране была наша дочь. Она сидела в своей комнате и говорила тихо, будто боялась, что её услышат. Она плакала и всё время оглядывалась.
— Мама, если ты это смотришь, значит, меня уже нет, — сказала она. — Пожалуйста, поверь мне. Я не упала. Это не было случайно.
Я закрыла рот рукой, чтобы не закричать.
Она рассказала, что в тот вечер сильно поссорилась с отцом. Она хотела рассказать мне правду, но не успела. Она говорила, что боится его, что он запретил ей кому-то что-то говорить и угрожал.
Потом она показала синяк на руке и сказала, что это сделал он. Видео оборвалось.
Я сидела на полу её комнаты и не могла дышать. В голове всё смешалось. Все странные моменты последних месяцев вдруг сложились в одну страшную картину.
Я вспомнила, как муж настаивал, чтобы мы как можно быстрее избавились от её вещей. Как не давал мне заходить в её комнату. Как сразу после похорон говорил, что нужно жить дальше.
Он всё знал. И именно поэтому хотел, чтобы я ничего не нашла.
Я снова заглянула в коробку. На дне лежала ещё одна записка. Короткая.
«Мама, если ты найдёшь это — не верь ему. Иди в полицию. Он опасен».
В тот момент я поняла: у меня больше нет выбора.
Либо я защищу память своей дочери и расскажу правду, либо проживу остаток жизни рядом с человеком, который разрушил нашу семью и надеялся, что ему это сойдёт с рук.