Лида пропустила выставку дочери ради лишней смены. Вечером она узнала, куда муж тратил деньги, которых якобы не было.

Лида пропустила выставку дочери ради лишней смены. Вечером она узнала, куда муж тратил деньги, которых якобы не было.

В четверг в пекарне было душно. Лида заклеивала коробки с пирогами и то и дело смотрела на часы. Через сорок минут в художественной школе закроется выставка, где четырнадцатилетняя Соня впервые должна была сама рассказывать посетителям о своей работе.

— Мам, только приходи до конца, ладно? — попросила дочь утром. — Папа будет, но мне хочется, чтобы вы оба увидели.

Лида собиралась уйти раньше. Однако доставку перенесли, и хозяйка пекарни попросила помочь с упаковкой. Лида согласилась: за каждый вечер ей платили отдельно.

Днём она работала в центре обслуживания жителей, а сюда приходила три раза в неделю. Одиннадцать месяцев назад они с Андреем решили, что это временно. Потом муж сообщил, что у него отменили премии. Лида перестала спрашивать, когда всё наладится. Счета не ждали.

Телефон завибрировал в кармане фартука. Звонила свекровь.

— Лидочка, скажи Андрею, чтобы до субботы доплатил за Маринин номер. А то сестра без отдыха останется. Я ему уже дважды напомнила.

— За какой номер, Галина Сергеевна?

— В «Соснах», конечно. Мы в следующие выходные едем. Мой номер Андрей уже оплатил, а за Марину только предоплату внёс. Ты разве не знала?

Лида положила коробку. На крышке остался мучной отпечаток ладони.

— Вы вдвоём едете за его счёт?

— Он сам захотел нас порадовать. Марине после неудачного заказа надо отвлечься. И мне полезно сменить обстановку. Ой, Катя тебя зовёт? Не задерживаю.

Лида вспомнила фотографии с предыдущей поездки: бассейн, завтрак на террасе, одинаковые белые халаты. Она считала, что сестра мужа оплачивает свои поездки сама, а свекровь копит с пенсии.

Катя разрешила ей уйти, но автобус подошёл лишь через двадцать минут. К художественной школе Лида добралась, когда преподавательница уже складывала рисунки в большую картонную коробку. Соня с отцом ушли. Лида постояла возле пустых стендов и поехала домой.

Андрей встретил её с тарелкой супа. В телефоне у него было видео: Соня стояла рядом с акварелью, на которой светились окна вечернего дома. Отец громко аплодировал, когда дочь закончила говорить.

— Красиво получилось, правда? — спросил он.

— Очень. Андрей, почему ты не сказал мне про «Сосны»?

Он отложил телефон.

— Мама позвонила?

— Она просила напомнить о доплате. Ты говорил, что нам едва хватает на обычные расходы. Покажи, сколько денег ты переводил им с января.

— Лид, я же не твои деньги переводил.

— А я из-за чего ухожу на работу после работы?

Он открыл банковское приложение и сам пролистал историю платежей. Переводы матери и сестре повторялись почти каждый месяц. Отдельно шли оплаты поездок. За один отдых матери Андрей потратил больше, чем требовалось на Сонину учебную поездку с художественной школой.

— Премии тебе вернули? — спросила Лида.

— В январе. Я хотел объяснить.

Из коридора вышла Соня. Она слышала достаточно, чтобы понять, о каких деньгах речь.

— Пап, ты говорил, что моя поездка слишком дорогая. Я в среду отказалась. Преподавательница предложила место Нике из запасного списка, и её родители уже оплатили участие.

Андрей шагнул к дочери.

— Сонь, почему ты мне не сказала? Может, ещё удастся договориться.

— Я тебе во вторник два раза напоминала, что ответ нужен до среды. Ты сказал не рассчитывать на поездку.

Она помолчала, глядя на отцовский телефон.

— Пап, когда ты говорил мне, что денег нет, бабушкин номер уже был оплачен?

Андрей не сразу ответил. Соня стояла возле дверного косяка, в школьной кофте с растянутыми манжетами. Лида вдруг заметила, как дочь выросла за этот год: ещё недавно она приходила за утешением, теперь ждала ответа, как взрослая.

— Да, — сказал Андрей. — Я заплатил за мамин номер раньше. Но я не думал, что тебе придётся совсем отказаться. Я хотел найти деньги до поездки.

— Они нужны были для подтверждения места, — сказала Соня. — Я объясняла.

Она ушла к себе, не хлопнув дверью. Через минуту в комнате зашумела вода: дочь всегда мыла кисточки сразу после рисования, даже если плакала.

— Она правда тебе объясняла? — спросила Лида.

— Во вторник подошла, когда я собирался на работу. Я сказал, чтобы пока не рассчитывала. Мне казалось, что осталось ещё время.

— У тебя было время на бронь двух гостиничных номеров.

Андрей начал возражать, но осёкся. Лида убрала остывший суп в холодильник. Есть ей не хотелось, а смотреть, как тот заветривается, было ещё противнее.

Утром в пятницу Андрей написал преподавательнице. Ответ пришёл до обеда: после Сониного отказа пригласили Нику, её родители подтвердили участие и перечислили необходимый взнос. Выездная группа была небольшой, дополнительных мест не было. Преподавательница сожалела, но менять список не собиралась.

Андрей переслал сообщение Лиде без комментария. Та прочитала его в перерыве между посетителями и убрала телефон в ящик стола. До конца смены пришлось объяснять людям показания счётчиков, даты платежей и правила очереди. Несколько раз она ловила себя на том, что отвечает слишком резко, и извинялась.

Вечером Лида сказала мужу, что хочет разобраться со всеми переводами. Не ради подсчёта того, сколько «ушло впустую». Она больше не понимала, на какие деньги живёт семья.

Они сели за кухонный стол. Андрей перечислил суммы из приложения: матери он отправлял деньги на лекарства, продукты, такси. Потом прибавились готовые обеды и поездки. Марина несколько раз занимала на закупку материалов для небольших заказов, а возвращать получалось не всегда. Андрей не требовал: сестра работала на себя, и заработки у неё были неровными.

— В декабре мама проходила обследование, — сказал он. — Ничего страшного не нашли, но она испугалась. Две недели почти не выходила из дома. Я предложил съездить отдохнуть. А потом Марина сказала, что тоже совсем вымоталась.

— Почему ты не сказал мне?

— В первый раз хотел сделать маме подарок из своей премии. А потом ты спросила, вернули ли премии, и я сказал «нет». Я думал, в следующем месяце наверстаю, всё расскажу. Только стало уже стыдно признаваться.

Лида слушала и вспоминала, как в феврале купила себе дешёвые ботинки вместо новых зимних. Андрей тогда сказал: «Потерпи немного, весной станет проще». Он знал, что премия пришла, и видел, как она сушит промокшие носки на батарее.

— Но ты же не перестал переводить деньги, — сказала она.

— Нет.

— Значит, каждый месяц надеялся, что следующий как-нибудь всё исправит?

Он кивнул и уставился на тёмное окно. Лида ждала, не добавит ли он ещё какого-нибудь объяснения. Он не добавил.

Лида помнила Галину Сергеевну другой. После смерти мужа та работала в больничной прачечной, тянула двоих детей. Когда Соня была маленькой и заболела бронхитом, бабушка привозила горячий суп и сидела с внучкой, пока Лида бегала в аптеку. За эту помощь Лида была ей благодарна до сих пор.

— Твоя мама много для нас сделала, — сказала она. — Если ей не хватает на лекарства или еду, будем помогать. Но я пропускаю жизнь собственной дочери, пока вы ездите отдыхать. Как ты мог не замечать?

— Я замечал, что ты устала. Говорил тебе бросить пекарню.

— А чем закрывать расходы? Ты каждый раз отвечал, что премий нет. Я рассчитывала по тем цифрам, которые ты мне называл.

Он вспомнил, как на прошлый день рождения Сони жена купила готовый торт. Она всегда пекла сама, иногда смешные, кривобокие, зато дочь ждала именно их. Тогда Андрей ещё пошутил: «Отвыкла от собственной духовки?» Теперь эта шутка прозвучала бы иначе.

— Я не просил тебя работать столько, — сказал он тише.

— Ты позволял мне думать, что иначе у нас не получится.

Лида встала из-за стола, чтобы открыть окно. С улицы пахнуло мокрыми листьями. Она хотела накричать на Андрея, чтобы хотя бы на минуту он почувствовал её усталость. Но Соня была дома, и за стеной слышалось постукивание карандаша о стакан.

В субботу утром Лида взяла тетрадь дочери в клетку. Прежде Соня записывала там цену красок и кистей, теперь страницы заполнили взрослые расходы. Андрей сам вписал полную зарплату с премиями и то, сколько обещал ежемесячно вносить в семейный бюджет.

Выяснилось, что на обязательные платежи, еду и художественную школу хватит двух основных зарплат. Без Лидиных вечерних смен жить можно, если перестать оплачивать поездки родственников и отложить покупку нового телефона Андрею. На непредвиденные расходы останется небольшой запас, но на отпуск ближайшей зимой уже не собрать.

— Теперь ты видишь, чего я боялся? — спросил Андрей. — Если мама попросит денег на лекарства, мы опять будем выбирать.

— Тогда вместе и выберем. Лекарства и гостиница не одно и то же. И мы не можем обещать кому-то деньги, не обсудив, чем за это платим.

Андрей предложил со следующей зарплаты переводить в общую копилку не прежнюю фиксированную сумму, а всю согласованную часть дохода вместе с премией. Остальное каждый будет оставлять себе на личные расходы. Лида попросила раз в месяц садиться с тетрадью: следить за друг другом ей не хотелось, но снова жить в неизвестности она не собиралась.

Андрей долго смотрел на строку «Соне на весеннюю поездку». Весенняя поездка была пока только надеждой: преподавательница говорила о новой программе, но никто не обещал мест. Лида всё равно предложила понемногу откладывать. Соня ведь должна была видеть, что её желания тоже учитываются.

Потом Андрей взял телефон. До полудня субботы требовалось доплатить за Маринин номер; после этого гостиница снимала неподтверждённую бронь, а внесённую предоплату удерживала по условиям бронирования. Мамин номер уже был оплачен и от этого решения не зависел.

— Я позвоню Марине, — сказал он. — Она должна знать, что я не внесу остаток.

Лида осталась на кухне. Она могла выйти, закрыть дверь и дать ему самому пережить разговор. Но он включил громкую связь, чтобы после не пересказывать сестрины слова удобным для себя способом.

— Ты издеваешься? — Марина сперва решила, что брат шутит. — Ты же сам бронировал. Я уже договорилась, что мама едет со мной.

— Знаю. И за аванс отвечаю я. Прости, что поставил тебя перед сроком. Но доплачивать за номер не буду.

— Тогда мне надо свои деньги доставать. Я рассчитывала заказать материалы на следующую неделю.

— Предоплату уже внёс я. Если откажешься, она пропадёт, это моя потеря. Но остаток за проживание я обещать не должен был.

Марина помолчала. Потом спросила, всё ли у них с Лидой в порядке. Андрей ответил, что обманывал жену о зарплате и больше так не хочет.

— Это вы между собой разбирайтесь, — сказала сестра. — Но я-то думала, что ты сам можешь себе позволить. Ладно. Решу до двенадцати.

К полудню Марина доплатила за свой номер сама. Она написала брату короткое «оплатила» и больше в тот день не выходила на связь. Андрей, сидя на краю дивана, несколько раз порывался набрать её снова. Лида попросила оставить сестре возможность сердиться.

В воскресенье Галина Сергеевна пришла с банкой маринованных слив. Номер у неё оставался, поездка не сорвалась, но мать была обижена тем, как Андрей разговаривал с Мариной.

— Что за новая экономия? — спросила она, когда Соня ушла на занятия. — Я ведь ничего у вас не выпрашивала. Ты сам всё предложил, Андрюша.

— Сам, — ответил он. — И сам не сказал Лиде, сколько плачу вам. В январе мне вернули премии, а я продолжал говорить, что их нет.

Галина Сергеевна посмотрела на невестку.

— Я думала, ты в пекарне по любви работаешь. Андрей говорил, что ты рецепты придумываешь, чуть ли не своё дело хочешь открыть.

— Мне нравится печь, — сказала Лида. — Только три вечера в неделю я брала ради денег. Когда я опаздывала на Сонину выставку, вы звонили напомнить про гостиницу. Понимаете, почему мне тяжело об этом говорить?

Свекровь начала теребить крышку банки. Потом отставила её и попросила чай. Андрей налил. Они сидели молча, пока чай остывал.

— Мама, помощь тебе не заканчивается, — сказал он. — Покажешь, сколько уходит на лекарства и коммунальные платежи, и мы решим, чем можем помочь. Но поездки и Маринины дела без разговоров с Лидой я оплачивать больше не буду.

— Значит, теперь мне надо отчитываться за каждую таблетку?

— Не за каждую. Если нужна помощь, мы должны понимать, на что её просишь. Я и раньше должен был так говорить, а не делать вид, что всё могу.

Галина Сергеевна встала и заметила, что чайник оказался слишком близко к краю. Переставила его на подставку прихваткой, как делала всегда, и сказала:

— Я тебя не просила врать жене. Не знаю, смогу ли теперь спокойно принимать от тебя подарки.

Она ушла, так и не открыв банку. Андрей собрал чашки, вымыл их и ещё долго протирал стол, хотя тот уже был чистым. Лида не стала его останавливать. Впервые объясняться с матерью пришлось ему самому.

После ухода свекрови Лида постучала в Сонину комнату. Дочь сидела на полу среди листов, подбирала цвета для нового рисунка. На мольберте ещё стояла та самая акварель с освещёнными окнами.

— Мне жаль, что я не пришла на выставку, — сказала Лида. — Я всё-таки доехала до школы. Но уже поздно.

— Папа говорил, что ты пыталась.

— Я видела, что автобус ушёл, и могла вызвать такси. Пожалела денег. Думала, успею на следующем.

Соня положила кисточку.

— Я не сердилась за выставку. У всех бывают опоздания. А с поездкой я даже не знала, кому верить. Ты говорила, что работаешь для нас, папа говорил, что денег нет. Я решила, что лучше просто отказаться, чем просить снова.

— Я тоже верила папе. Но стоило раньше сесть и посмотреть наши расходы, а не тянуть всё самой. В этом я ошиблась.

Соня кивнула, не обнимая мать и не произнося никаких утешений. Потом спросила, можно ли ей купить новые кисти к просмотру работ. Лида ответила, что вечером они вместе посмотрят, сколько осталось в бюджете, и выберут. Соня придвинула ей коробку с красками, чтобы показать нужные номера.

В понедельник Лида поговорила с Катей. Призналась, что не справляется с тремя вечерними сменами и хочет оставить только две субботы в месяц. Катя предложила ей руководить упаковкой к осенней ярмарке: работа была бы интереснее, оплата выше. Раньше Лида схватилась бы за возможность, теперь попросила пока не рассчитывать на неё.

— Я тебя понимаю, — сказала Катя. — Но место держать не смогу. После ярмарки возьму другого человека на вечера. По субботам выходи, если хочется. Только заранее говори.

Лида вышла из пекарни с неожиданным чувством потери. Она любила этот запах горячего хлеба и радовалась, когда придуманный ею пирог покупали снова. Катя не обиделась, но одна возможность закрылась. Лида не могла убедить себя, что это пустяк.

Дома она сказала об этом Андрею. Он предложил, что теперь можно вовсе не работать в пекарне. Лида покачала головой:

— По субботам останусь. Мне там интересно. Только я больше не хочу, чтобы интересное дело превращалось в бесконечную подработку ради чужих счетов.

Соня всё это время разговаривала с отцом коротко. Он возил её в школу, готовил ужин, спрашивал о новых рисунках. Однажды купил набор акварельной бумаги, но дочь попросила сначала показать чек: «Мне важно знать, что мы можем это купить». Андрей не обиделся и положил чек возле пачки.

Через неделю Галина Сергеевна с Мариной всё же съездили в «Сосны». Вернулись довольные прогулками, но без прежних длинных фотоотчётов в семейном чате. Мать позвонила Андрею уже после возвращения. Спросила, сможет ли он в четверг прийти и поменять лампу в коридоре.

— В четверг у Сони занятие, — ответил он. — Могу в пятницу после работы.

— Хорошо, — неожиданно быстро согласилась мать. — Я подожду.

Позднее Марина попросила оплатить ей новый комплект материалов, потому что заказчик задерживал аванс. Андрей сказал, что не может, но предложил помочь сравнить цены поставщиков. Сестра отрезала, что справится сама. Через два дня прислала фотографию выполненного заказа и сухое «нашла, где дешевле». Андрей показал сообщение Лиде, не ожидая похвалы.

В начале следующего месяца они впервые прожили без трёх Лидиных вечерних смен. Запас на счёте был скромным. Покупку телефона Андрей отложил, зимний отпуск вычеркнули из планов. В тетради появилась новая строка для возможных Сониных поездок. Никаких чудес не случилось: иногда денег не хватало на необязательные покупки, и приходилось выбирать.

В художественной школе к концу месяца устроили небольшой просмотр новых работ. Соня не сразу сказала родителям дату. Андрей узнал о ней из записки на холодильнике и попросил дочь уточнить время. В день просмотра он ушёл с работы вовремя, забрал из мастерской картонные подложки и принёс не тот размер. Соня вздохнула, но показала, как их обрезать.

Лида пришла за двадцать минут до начала. На стене ещё не было Сониной акварели. Дочь попросила мать подержать два рисунка, пока она закрепит уголки, и отступила проверить, ровно ли висят листы.

— Мам, только за картон держи. Краску пальцами смажешь.

Лида перехватила их так, как дочь просила. Андрей подошёл с ножницами и неровно обрезанным краем подложки. Соня рассмеялась, забрала картон и отправила его за линейкой. Он послушно пошёл.

Лида осталась у стенда с рисунками в руках. На этот раз никто не торопил её уходить.